lesamohval: (ча дао)
[personal profile] lesamohval
Оригинал взят у [livejournal.com profile] galkovsky в В10. ЧТО НЕОБХОДИМО ЗНАТЬ О ПУШКИНЕ - 10


(Кликабельно.)
XXII (Начало)

И всё-таки: почему? Почему в России появился Пушкин? Все ссылки на гениальность это уход от ответа. Не могло быть такого человека без соответствующего уровня культуры. Был бы Чаадаев с «аз-буки».

Так, может быть, культура была, просто мы её не видим? Пушкин никогда не был в одиночестве. Он был одинок в смысле своих исключительных способностей. Но у него были друзья, которые его вполне понимали, с которыми он беседовал всерьёз. Это Карамзин, Жуковский, Вяземский, Бестужев. Они-то откуда возникли?

Однажды Пушкин воскликнул: «Взгляните на русского крестьянина: есть ли и тень рабского уничижения в его поступи и речи?»

Вероятно это так, если сравнить крестьян-великороссов с совсем забитыми украинцами и поляками, но, в общем, это шовинизм.

Вяземскому это надоело, и однажды он сказал:

- Слушай, ты бы съездил хотя бы в Любек (первый порт из Петербурга, через который русские обычно попадали в Европу), а потом и рассуждал.

Пушкин расхохотался и бросился обнимать Вяземского. И вот это уже серьёзно.

Однажды Карамзин готовился к приёму у царя и надевал орденскую ленту перед зеркалом. В его доме был молодой Пушкин. Карамзин посмотрел вбок и не мог сдержать смеха. Александр прыснул, и они стали хохотать вместе.

А вот это СОВСЕМ серьёзно. Пушкину тогда было 16-18 лет, а Карамзину 50. Это был придворный вельможа.

И Карамзин, и Пушкин входили в литературное общество «Арзамас», основанное Жуковским.

В отечественном литературоведении об «Арзамасе» написано довольно много, даже изданы его издевательские протоколы. Но всё что написано, очень неудачно.

Вольные и невольные «декабристоманы» изображают общество своеобразным предбанником системы масонских заговорщицких организаций. На самом деле никогда не существовавших в России до такой степени, что Пестель был государственным инспектором по деятельности карбонариев и лично добился в 1821 году прекращения работ греческой гетерии в России. При этом в состав «преступной организации» Пестеля (обычной военной ложи со стандартной либеральной болтовнёй) входил Лев Витгенштейн - сын его главного начальника, командующего второй армией. Кем же был Лев? Флигель-адъютантом Александра I, а затем, после его кончины… Николая I. Итак, первые декабристы найдены!



Лев Витгенштейн по показаниям декабристов вместе с Пестелем готовил убийство Александра I. Что не помешало его близости к Николаю I, а затем к Александру II, а также и к королю Пруссии. Вот как далеко простирались щупальца зловещей декабристской организации!

Николай Иванович Тургенев, деятельный член того, что по решению Константина I и Николая I задним числом назвали «декабризмом», в момент начала шитья дела жил за границей, его хотели подписать на каторгу или виселицу, но не дотянулись, и он написал правду – и о декабризме и об «Арзамасе». Цитируемый ниже фрагмент написан через 22 года после событий 1825 года и Тургеневу нет никакой нужды что-то искажать. К тому же по своему характеру это был честный, прямой человек, иногда попадавший из-за своей наивности впросак.

«На заседаниях литературного общества «Арзамас» я бывал гораздо чаще, чем на заседаниях «Союза Благоденствия». Споры и беседы, не всегда ограничивающиеся здесь сферой литературной, вполне могли предоставить человеку столь «честному» и «добросовестному», каков составитель донесения следственной комиссии (по делу декабристов), основания возвести их в ранг политических дебатов. Уподобившись автору этого донесения, было бы легко изобразить эти заседания в точно таком же свете, в каком представил он собрания «Союза Благоденствия» и прийти к сходным выводам. А между тем, чтобы составить верное представление о собраниях «Союза Благоденствия», автору донесения довольно было вспомнить заседания этого литературного общества, коего он был самым деятельным, а главное, самым болтливым членом».

Люди более информированные (и более добросовестные), чем «децемберманы», впадают в другую крайность. Они изображают «Арзамас» эфемерной литературной шуткой, не имеющей серьёзного значения. Именно такой точки зрения придерживался Набоков. По его мнению, это было собрание примитивных остряков, просуществовавшее перу лет и бесследно исчезнувшее.

Общество де было создано для борьбы с также не имевшей большого значения «Беседой любителей русского слова», выступающей с критикой Жуковского и Карамзина, и вскоре обе группировки исчезли, не оказав никакого влияния на литературный процесс.

Существует ещё более радикальная точка зрения. «Арзамас» возник в 1815 году в результате придворного пересменка. Александр задержался в Европе, в столицах дурачились и не знали что делать. Цензура в растерянности запретила любую критику театральных постановок, критика перешла в гостиные. Царь вернулся, нелепый запрет упразднили, и все вернулось на круги своя.

Действительно непосредственным поводом создания «Арзамаса» послужила постановка пьесы князя Александра Шаховского «Урок кокеткам или Липецкие воды», где высмеивался (вполне безобидно) Жуковский. Граф Дмитрий Блудов в ответ написал памфлет «Видение в арзамасском трактире, изданное обществом учёных людей» (Липецк и Арзамас и тогда были провинциальным захолустьем). Идею подхватил сам Жуковский и организовал, в пику Шишкову и его академии, «Арзамасское общество безвестных людей» или сокращённо «Арзамас». Там был свой устав, ритуалы, речи, протоколы и обычаи – всё, в отличие от высмеиваемых шишковцев, пародийное.

Только вот в «Арзамас» входили люди уж больно «безвестные». Я перечислю нескольких:

Во-первых, вышеупомянутый Дмитрий Блудов. Во времена создания «Арзамаса» дипломат, затем заместитель министра народного просвещения, министр внутренних дел, министр юстиции и т.д., а на склоне лет – президент Академии наук. Именно Блудова имел в виду Николай Тургенев в процитированном выше отрывке (он неосновательно считал его одним из главных виновников своей опалы). У всех в «Арзамасе» были свои прозвища, взятые из баллад Жуковского. Блудов был «Кассандрой».

Во-вторых, сам Николай Тургенев. Тогда это был близкий сотрудник реформатора Пруссии Генриха Штейна и видный экономист. («Варвик»).

В-третьих, Жуковский. Человек уже близкий ко двору, а вскоре ставший главным воспитателем наследника престола, будущего Александра II. («Светлана»).


Считается что Жуковский (следите за руками) незаконнорожденный сын 67-летнего помещика Афанасия Бунина от пленной турчанки Елизаветы Турчаниновой. Фамилию и отчество поэт получил от крестного, который его затем усыновил. Но настоящая жена Афанасия Бунина взяла его в свою семью, так как незадолго до этого умер её сын. Однако все эти манипуляции не давали Жуковскому дворянства, поэтому он номинально был приписан ребенком в полк, и получил дворянство в 6 лет, когда стал прапорщиком. Всё это слишком сложно, чтобы быть правдой. Жуковский получил привилегированное воспитание и с младых ногтей входил в круг российской аристократии, где его считали ровней. В дальнейшем он фактически стал членом семьи Романовых.

В-четвертых, Карамзин, государственный историограф Российской империи, человек сформировавший современную государственную легенду России, и существенную часть языка, на котором мы говорим («впечатление», «влияние», «трогательный», «занимательный», «моральный», «эстетический», «сосредоточить», «промышленность», «эпоха», «сцена», «гармония», «катастрофа», «будущность», «тротуар», «кучер», «благотворительность», «вольнодумство», «достопримечательность», «влюбленность», «утонченность», «человечность», «первоклассный» - все эти слова придумал или ввёл в состав нашего языка Карамзин).

В-пятых, Александр Пушкин – гениальный поэт, заложивший краеугольный камень современной русской культуры («Сверчок»).

В-шестых, Сергей Уваров – президент Академии Наук (уже в то время), далее министр просвещения и государственный идеолог. («Старушка»)

В-седьмых, Дмитрий Дашков, министр юстиции и начальник II отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии («Че» «Чу»).

Всего в общество входило около 25 человек, в том числе дядя Пушкина («Вот» или «Вотрушка»), Батюшков («Ахилл»), Вяземский («Асмодей») и Вигель («Ивиков Журавль»). Но уже перечисленной семерки достаточно, чтобы оценить масштаб «кружка».

Представьте, что ваш собеседник на вопрос кто он такой, говорит: «Да, собственно, никто». А потом, пытаясь сказать хоть что-то, добавляет, что является членом какого-то «шуточного общества». И вдруг вы из дальнейших снисходительных расспросов понимаете, что в «шуточное общество» входит министр внутренних дел, министр культуры, президент национальной академии наук, пара лауреатов нобелевской премии и начальник начальника вашего начальника. Будет ли тогда это общество восприниматься вами как общество бездельников и шутов, и не будет ли членство в подобной организации пределом ваших карьерных мечтаний?

Ганс Христиан Андерсен написал в автобиографии, что был одиноким ребенком бедного башмачника, и у него в детстве совсем не было друзей. У будущего автора «Гадкого Утёнка» был только один товарищ, с которым он постоянно играл – наследник престола.


Этот портрет Жуковского сделан художником Евграфом фон Рейтерном. В возрасте 59 лет поэт женился на его 19-летней дочери. Дочь от этого брака стала фрейлиной, а затем гражданской женой одного из великих князей. Родившийся у них сын получил титул графа Белёвского-Жуковского, по имени Белевского уезда, в котором было имение Афанасия Бунина. Таким образом, круг замкнулся: непризнанный сын великого князя, получил фамилию по месту жительства непризнанного отца Жуковского, при этом фамилия самого Жуковского не принадлежала человеку, который был его отцом.

Как проходили заседания «Арзамаса»? Заседание открывал председательствующий в красном колпаке (символ революции и вольномыслия), читались шутливые доклады, потом начинался ужин и свободная беседа. На ужине всегда поедался арзамасский гусь, а сами члены собрания именовали себя «гражданами гусями». Это было движение гусей. У гусей был Друг – Карамзин. Сам он не имел гусиного прозвища, но «Арзамас» в целом был полуанаграммой его фамилии. Для общения друг с другом гуси разработали особый язык, который называли «галиматьёй».

У «Арзамаса» (если полностью – «Нового Арзамаса», то есть «Арзамаса-2», первый Арзамас - это город) были враги, с которыми он боролся. Враги назывались «халдеями». Халдеев много и они вездесущи. Халдеи могут тайно проникать в гусиное общество, их надо выявлять, брать на карандаш и с позором изгонять из утиного святилища. Гнездилищем халдеев является «Беседа губителей русского слова».


(Здесь позволю себе некоторое лирическое отступление. Вы никогда не задумывались, откуда взялась безумная фразеология борьбы с троцкистско-бухаринскими людоедами, шпионами всех разведок, подмешивающими гвозди в макароны и битое стекло в сливочное масло? Ведь все эти обвинения заведомо пародийны и носят совершенно шутовской характер – в отличие от чудовищных результатов большевистских «чисток». И не есть ли сталинские показательные процессы безумный синтез тайного, но столь же абсурдного следствия над декабристами, со стилистикой и фразеологией «Арзамаса»? Как будто какая-то дьявольская сила заставила Жуковского и его гусей поставить показательный спектакль судилища над оклеветанными товарищами.)

Вот пример арзамасских наказаний за пропуски гусиных заседаний без уважительных причин:

«а) за одно неявление к должности его превосходительству члену ослушнику делается жестокий выговор и на хребте его творится беззаконие.

б) за два неявления его превосходительство член ослушник изгоняется из Нового Арзамаса и не иначе может быть в него быть опять принят, как со следующим обрядом:

1. Он узнает стороною о назначенном дне, часе и месте заседания.

2. Является туда незваный без ведома членов и ожидает их прибытия в какой-нибудь отдалённой комнате так, чтобы они не могли подозревать его присутствия.

3. Собравшемуся Арзамасу, входит он в палату заседания со смирением раскаяния, на четвереньках, показывая тем, что он своим нерадением к должности совершенно оскотинился.

4. Тихо, без всякого шума, подымается он на задние ноги и таким образом мало-помалу доходит до человеческого образа; садится поодаль от других, на самый край стула, и не позволяет себе глядеть ни на которого из присутствующих.

5. По свистку президента начинает говорить самому себе надгробную речь (признав себя предварительно покойником из Беседы и на всякий случай заняв у одного из них для сохранения нужной благопристойности имя); он говорит негромко, дрожащим голосом робости и раскаяния; потом сам себе ответствует, хвалит самого себя с заметною недоверчивостью к похвалам своим; сам себе кланяется и сам за себя краснеет.

6. Члены между тем все сидят к нему задом, показывают величественную гордость оскорбленных сердец, холодное невнимание, часто кашляют и сморкаются, дабы заглушить голос оратора.

7. Во все время заседания виновный сидит в белом колпаке, молча, с потупленным взором; может кашлять только тихо в кулак, а сморкаться, спрятав голову под стол.

8. За ужином лишается он своего участка гуся.

9. По окончании ужина президент благословляет его лапкою гуся, нарочно очищенною для сего, и дарит его сею лапкою.

10. Тут член возрождённый может свободно глядеть, говорить, кашлять и сморкаться.

11. Поднявши голову, с гордостью гуся проходит он три раза взад и вперед по горнице, а члены между тем восклицают торжественно: экой гусь!».


При приеме в гусиное общество соискатель должен был прочитать надгробную речь над одним из халдеев. (Так пародировалась идея «академии бессмертных», куда новый член мог вступить только после смерти одного из членов.)

Это иногда придавало заседаниям мрачноватый и злобный оттенок («русские шутят»), что нашло отражение в намёке на «Арзамас» в «Евгении Онегине». Татьяне снится страшный (и вещий) сон:

«Опомнилась, глядит Татьяна:
Медведя нет; она в сенях;
За дверью крик и звон стакана,
Как на больших похоронах;
Не видя тут ни капли толку,
Глядит она тихонько в щелку,
И что же видит?.. за столом
Сидят чудовища кругом:
Один в рогах с собачьей мордой,
Другой с петушьей головой,
Здесь ведьма с козьей бородой,
Тут остов чопорный и гордый,
Там карла с хвостиком, а вот
Полужуравль и полукот.

Еще страшней, еще чуднее:
Вот рак верхом на пауке,
Вот череп на гусиной шее
Вертится в красном колпаке,
Вот мельница вприсядку пляшет
И крыльями трещит и машет;
Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,
Людская молвь и конской топ!
Но что подумала Татьяна,
Когда узнала меж гостей
Того, кто мил и страшен ей,
Героя нашего романа!
Онегин за столом сидит
И в дверь украдкою глядит.

Он знак подаст — и все хлопочут;
Он пьет — все пьют и все кричат;
Он засмеется — все хохочут;
Нахмурит брови — все молчат;
Он там хозяин, это ясно:
И Тане уж не так ужасно,
И, любопытная, теперь
Немного растворила дверь...»


Обрядовую основу «Арзамаса» составляла дикая и подлая травля оппонентов. Она десятикратно и даже стократно превышала степень полемики Шишкова и Ко с карамзинистами, но в отличие от них делалась как пародия, причём двойная. Это была пародия и на самих шишковцев, и на их полемику.

Все это прекрасно понимали (и не случайно даже Пушкин потом поддерживал хорошие отношения и с Шишковым, и с Шаховским), но всё равно шло так хорошо, что чувство меры отказывало (ибо «русские люди»).

После «надгробной речи» Дмитрия Блудова, прочитанной им над беседовцем, тот умер (за что Блудову и дали прозвище «Кассандра»). В общем, это происшествие вызвало одобрительные смешки.


Сама светлая идея отпевания (то есть превращения дураков в дураков отпетых), сначала была апробирована в реальности. Ещё до создания «Арзамаса» Дашков прочел издевательскую хвалебную речь на принятие в «Вольное общество любителей словесности, наук и художеств» графомана Хвостова:

«Нынешний день пребудет всегда незабвенным в летописях нашего Общества: ныне в первый раз восседает с нами краса и честь Российского Парнаса, счастливый любимец Аонид и Феба, Гений единственный по быстрому своему парению и по разнообразию тьмочисленных произведений. Тщетно мрачные облака сокрывали на время сияние солнца: оно расторгнуло их и снова озарило землю; так и зависть тщетно старалась помрачить блистательный полет почтеннейшего Сочлена нашего Его Сиятельства графа Дмитрия Ивановича Хвостова. Труды его необъятны: единый взор на них утомляет память и воображение, а знамения побед его изумляю нас, поражают. Он вознесся превыше Пиндара, унизил Горация, посрамил Лафонтена, победил Мольера, уничтожил Расина… Пусть другие снискивают себе имя в словесности происками и услаждаются наёмными рукоплесканиями: но его путеводителями были всегда скромность и унижение самого себя. Академия Российская, Московский, Харьковский и Виленский университеты, Вольное Экономическое общество, Беседа Любителей Русского слова, наконец и наше Общество, гордятся его именем… В его творениях самые простые описания оживотворяются волшебной кистию воображения и превышают все возможные описания других стихотворцев. Раскроем ли неподражаемые его притчи: разум наш поражен прелестями басен: «Бот», «Двое плешивых», «Старик и трое молодых», «Два голубя»! Какая кисть! какие описания! какая простота!.. В последней басне русский Лафонтен очевидно превзошёл француза, наделив своего голубка острыми зубами для разгрызания сетей, в которых он запутался. Вот истинная Поэзия, творящая новый мир, новую природу!»

После этого Дашкова с позором выгнали из Вольного общества (где он одно время был председателем), это и было началом «Арзамаса».

(Эта глава получилась слишком большой и не умещается в лимит постов ЖЖ. Её окончание в следующей части. Я и так пошёл на компромисс, т.к. глава ХХIII, посвященная лицейскому братству, настолько тесно связана с главой XXII, что их следовало бы объединить.)


Profile

lesamohval: (Default)
lesamohval

December 2016

S M T W T F S
     1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 10:58 am
Powered by Dreamwidth Studios